| Другая возможность. В «Лягушках» |
| Другая возможность. В «Лягушках» Аристофана раб Ксанфий, нагруженный поклажей, сравнивает себя с ослом, везущим священные предметы (Ran. 159: έγώ γοϋν ονος άγω μυστήρια). Имеется в виду один из элевсинских ритуалов. Коль скоро мы сопоставим эпитет «осел» на остраконе с данным употреблением осла, то возникнет достаточно широкое поле для разного рода импликаций. Если уподобить изгоняемого остракизмом гражданина с ослом, везущим святыни, сразу возникает ассоциация с «козлом отпущения», уносящего на себе грехи общины. А ведь именно из обряда «козла отпущения», как мы видели выше (гл. И, п. 2 ), произошел в конечном счете сам ритуал остракизма. Может быть, на это хотел намекнуть автор надписи? |
