|
Опираясь на результаты, к которым она приходит, мож-
во сделать сопоставление характера политических группировок двух столетий
афинской демократии. Прежде всего бросаются в глаза следующие отлитая.
Во-первых, судя по всему, в IV в. их размеры возросли по сравнению с
гетериями V в. (ср. Demos th. XIII. 20: «Оратор является предводителем, и полководец
у него в подчинении, и еще триста (курсив наш. — И. С.) человек,
готовых кричать ему в лад...», — если, конечно, это не риторическое преувеличение).
Во-вторых, как видим, реальными лидерами становятся не занимающие
официального положения ораторы, а стратеги фактически выступают в
роли их подручных; в V же веке эти две функции, как правило, соединялись
в одном лице, причем более значимой была функция военная. В третьих, позиция
группировок в большей степени, чем раньше, начинает обусловливаться
экономическими интересами тех или иных слоев граждан. В V в. до н. э. подобного
экономического детерминизма, во всяком случае, в явной форме, мы
не обнаруживаем. В-четвертых, по словам JI. П. Маринович, «борьба этих
групп начинает разрывать полис, выступая как фактор, ослабляющий его
способность к выживанию»74. Это — наследие подрывных методов гетерий
эпохи Пелопоннесской войны. В лучшие годы афинской демократии V в., как
мы видели, все группировки, несмотря на имевшиеся разногласия, стремились
сохранить стабильность полиса и, соответственно не переходили в своем
противоборстве за определенные пределы
|
. Проводится
